особенно если оно сочетается с нежеланием и неумением думать.
Меня до крайности задолбало несколько месяцев подряд то там, то сям снова и снова натыкаться на истерику о «зверских убийствах дельфинов в Дании». Блондинки обоего пола обламывают маникюр о клаву и обливают соплями монитор, рассказывая, как это низко и мерзко. Сюда же, как грифы на свежую дохлятинку, слетаются вегетарианцы и веганы с фанатичным блеском в глазах, готовые растерзать любого, кто посмотрит с вожделением на ветчину ближнего своего...
читать дальше →

На всём пространстве современной России вряд ли найдётся второй археологический памятник, к которому проявляли бы такой интерес и серьёзные ученые-историки, и эзотерики-оккультисты, и разного рода политики, и средства массовой информации. Даже в мировом масштабе— это крупнейшее археологическое открытие. Раскопанный в 1987 году, чудом спасенный от планируемого затопления, за пару десятилетий Аркаим стал источником сенсаций, в которых строгие факты и теории переплетаются с самыми причудливыми домыслами.
Краткая история открытия Аркаима— здесь.
Вот свежий взгляд на Аркаим, а также интервью с его первооткрывателем, руководителем аркаимской экспедиции, профессором Геннадием Борисовичем Здановичем.
А вот и официальный сайт Аркаима.
Ну и напоследок ещё одна статья для полноты впечатления.

Порфирий так и не ответил на мой вопрос, зачем он разместил на Sacrament.ru эти фотографии.

Есть странная притягательность в созерцании викторианских post mortem— мертвый младенец с закрытыми глазами покоится на отцовских руках; мать держит тело ребенка с той же задумчивой нежностью, с которой держала живого; две сестрички голова к голове, не разобрать, какая из них жива. Смерть входит в круг живых молчаливым гостем (в английском смерть принято персонифицировать в мужском роде).

Совершенно другое, прямо противоположное впечатление оставляют деревянные румынские надгробия. Пестро раскрашенное кладбище в веселеньких резных узорах не вызывает священного трепета перед смертью— здесь продолжается всё та же жизнь: солдат скачет на коне, женщина ткет полотно, хмельные приятели чокаются гранеными стаканами. Картинки безыскусны, а их краски так ярки и чисты, что кажется: вот он— рай, для всех и даром.
читать дальше →

Прежде всего нужно сохранять трезвость сознания. Чтобы ничто не волновало, не пробуждало бурю, не доводило до умопомрачения, иначе все выйдет из-под контроля.
У каждого есть свои маленькие слабости, кто-то о них любит говорить, кто-то не очень.
Я не люблю, но сегодня такой день, что надо что-нибудь рассказать.
Пришел май, и начинается сумасводительная пора, потому что зацветает сирень. О, знали бы вы, благодарные читатели, что стоит показать мне цветущий сиреневый куст — и я стану вести себя, как котище с валерьянкой. А в этом месяце я буду все чаще ходить по вечерам вдоль набережной и вдыхать этот опьяняющий запах, который заставляет думать черт знает о чем или вообще не думать.
Когда ветер приносит запах сирени, кажется, ничего особенного не происходит. Но знайте, что в этот момент кто-то выходит за пределы сознания.
Чувственное восприятие некоторых объектов может свести с ума. Что вас сводит с ума?

Что происходит, если выключить свет, звук и запахи, в то время когда оказываешься там, где тебя уже никто не найдет, кроме тебя. Там, где твоей обыденной реальности до тебя не добраться. Нет смысла. Все больше не имеет значения. Только движение. Пока можешь. В этом месте, начинаешь забывать о существовании жизни "наверху", забывать о том, чем жила. Время творит что-то необъяснимое, когда декорации становятся чересчур однообразны для того, чтоб можно было отсчитывать связанное с их чуть-ли не физическим передвижением течение времени. Какая смерть? Да она никакая! В отличии от жизни у нее нет ни вкуса, ни запаха. Цвет? Я не заметила, их, пытаясь собрать пазл-скелет давно умершего животного глубоко под землей. Я знала, что от моего настроения, зависело: стану ли я очередным ничем, таким же неподвижным как эти кости. Очень поверхностный взгляд на эти вещи, но, я ведь, очень поверхностно коснулась заброшенных подземелий. Думаю, в следующих экспериментах над своими страхами, есть смысл подружиться с темнотой и даже, похоронить себя на десяток-другой часов. Хватит ли дерзости?

Эта земля всего лишь тонкий слой пронизанной корнями торфяной почвы на скальной основе. Вереск, мох, черника. Есть и другие — знакомые и незнакомые.
 — Смотри, — рассказываю я сыну, — они кормятся тем воздухом, который мы выдыхаем. Зелёные листья ловят сонце и воздух, чтобы расти дальше. Это называется фотосинтез, потом, в школе, ты узнаешь о нём подробнее. А когда растения стареют и засыхают, они постепенно становятся вот этой землёй.
Понимаешь — они делают землю из воздуха.