< Amore

… как же меня твоя водка уже заебала! Заебала, понял?! Не могу я тебя уже пьяного видеть, не могу! А ты только и делаешь, что жрешь свою водку! Я тебя трезвого не помню уже! Я детей хочу, а ты водку жрешь, сволочь!… Что? А от кого же еще, блядь? От тебя, скотина! Урод, гадина, ну за что же мне это все?… Что? Ну-как повтори! Справедливость?! Ах ты!

*слышен звук бьюшейся посуды, затем всхлипывания*

Геночка, ну хватит, ну пожалуйста, ну умоляю тебя! Ты вспомни, как мы раньше жили, как гуляли каждый день, как в кино ходили! Я туда хочу, обратно, чтобы хорошо опять все было. Ну не покупай ты больше эту дрянь, ну не могу я так. Ну зачем тебе это все?… Что? Да в гробу я видела все эти твои стихи! Я хочу жить нормально, а не блевотину твою вытирать каждый день, понял?! Я уйду от тебя, сколько раз уже говорила, что уйду, а теперь точно возьму и уйду!… И уйду!!! А ты сдохнешь тут без меня, сволочь!

На улице было темно, завывала метель и шел снег. Сложно было представить себе человека, который в такую погоду отважился бы выйти из своего теплого жилища, предпочел бы холод и вьюгу домашнему очагу, горячей еде и безмятежному сну; однако, в этом мире многое случается вопреки здравому смыслу и логике. Человек стоял на перекрестке и смотрел, как ветер раскачивал тушку светофора. Человек не помнил, когда этот светофор включался последний раз. Машины в этом городе стали ненужными уже слишком давно, и светофоры стали ненужными вместе с ними.

Человек огляделся по сторонам, как будто в поисках слушателей, достал из кармана тулупа скомканый лист бумаги и начал читать, как нас всех учили в школе,— с чувством, толком и расстановкой.

Я— заворот кишок
Немая песня белой мглы
Смотрю вам в окна, словно вор
Я сочинил еще один стишок

Я— спущеный курок
Шальная пуля, где же цель?
Быть может здесь, или может там?
Я преподам вам всем один урок

Я— кожи бугорок
Увенчанный атенной волоска
Мурашки бегают…

*слышен глухой удар, затем звук падаюшего в снег тела*

Человек не заметил, как обрел своего слушателя. А слушатель внимательно следил за человеком с того самого момента, как тот качающейся походкой вышел из своего дома№6 по улице Февральского. Слушатель шел за человеком, боясь, что человек услышит его шаги, но различить тихий скрип снега во время бурана все-таки слишком сложно. Алексей Михайлович не любил поэзию еще с третьего класса, и когда его заставляли читать стихи, угрюмо смотрел в пол и притворялся, что забыл слова. Алексей Михайлович надеялся, что его посадят на место, но учительница совала ему в руки книгу и все равно заставлялв читать. С чувством, толком и расстановкой. Сейчас взгляд Алексея Михайловича тоже был направлен вниз, туда, где на белом снегу медленно расползалось пятно крови, но на его лице было некое подобие улыбки. Он бросил дубину рядом с трупом, аккуратно вынул из коченеющих пальцев листок, отряхнул его от снега, расстегнул куртку и положил листок во внутренний карман.

Здравствуй! Мне сразу придется попросить у тебя прощения за почерк, отсутствие каких бы то ни было отступов и, конечно, за то, что от меня так долго не было вестей. Мне чудом удалось раздобыть здесь клочок бумаги, и я очень надеюсь, что письмо дойдет до тебя раньше, чем все вмещенные в нем слова потеряют даже самый призрачный намек на смысл. Знаешь, здесь все кажется каким-то совсем другим, словно раньше я долго ходил в темных очках, а теперь снял все это и начал по-настоящему видеть и слышать. Но странное дело: вместе с истинным пониманием сути вещей ко мне пришло совершенно чудовищное ощущение иллюзорности всего, к чему притрагиваются мои пальцы, что улавливает мой слух и зрение. Нет, не подумай, что я внезапно стал солипсистом— это было бы слишком пошло и старомодно, все немного иначе. Мне кажется, что когда-то давным давно я встал в стройные ряды какого-то несуществующего ордена, придуманного каким-то психопатом и ведущего войну против ветряных мельниц, а сейчас мне приходиться сполна за все это расплачиваться. А самое страшное— мне не за что ухватиться, все бежит от меня. Я думал, что все будет по-другому, что во мне проснется вулкан, родник, что я останусь таким же, но вместе с тем стану лучше и больше. А вместо этого— пустота и холод. Напиши мне хоть что-нибудь, пока я не сошел с ума. Прощай, у меня кончается место для…

*слышен звук ломающегося карандаша, затем бормотание*

До начала выступления оставалось совсем немного времени, буквально пара-тройка минут. Она знала, что должна сделать это сейчас, пока настроение не ушло. Писать карандашом было неудобно, он то и дело скрипел, заставляя мурашки бегать по коже.

… и думал, что останешься прежним? Ну что же за глупости ты пишешь, так ведь никогда не было и не будет! Нельзя прикоснуться к чему-то и остаться таким же, и коль скоро у тебя хватило смелости отправиться на этот чертов край света, то поимей уже мужество не скулить, от того, что тебе холодно и одиноко. Ты ведь прекасно знал, что именно так все и будет. Пиши мне чаще, не поверю, что и бумаги там не достать. К.

Она взяла с полочки флакон духов, брызнула на тряпочку и протерла ей листок, достала конверт, вложила в него письмо, запечатала, небрежно бросила на стол и взглянула в зеркало. Сегодня она выглядела прекрасно. А теперь— звонок, коридор, яркий свет, неразличимые лица, пианино в самом центре сцены, первая нота.

*слышна музыка, затем апплодисменты*

Прошло около часа и ее уже ждала машина, но ей почему-то нравилось стоять здесь, на балконе, пить вино и курить сигареты, одну за другой. Моросил дождь, капли оставляли в лужах круги с пузырями. По улице шла пара, девушка и парень, эта пара почему-то привлекла ее внимание. Они держались за руки и как будто не замечали падающей с неба воды. Девушка остановилась, обняла парня вокруг шеи и поцеловала.

— Ты меня любишь?
— Люблю!
Fenrizzz (29.09.2009 10:29) Версия для печати напечатать
1

Комментарии:

Чтобы оставить свое мнение нужно авторизоваться или зарегистрироваться.

Gratias