< два волшебника А сейчас, дорогие
 Далеко это было. Далеко и давно. Так давно, что даже я позабыл название этой деревушки на лесистом склоне. Единственная ее улица тянулась вдоль быстрой горной речушки, и было в той деревне ни много, ни мало, а сорок дворов. И не было там ни напастей ни горестей. Не было ни зла, ни лентяев. Кабы весь мир был похож на это селение – жизнь бы стала много краше. Правда, кому-то может показаться скучной бесхитростная жизнь ее обитателей, простая как восход или закат, немудреная, как щебет воробьёв под островерхими крышами. Кому-то, но не мне. Я сказал уже, что единственная улица шла вдоль реки. Точнее — в зависимости от взгляда путника — она резво сбегала вниз или упорно карабкалась вверх по серым камням. Люди так и говорили: «пойду вниз, кума проведаю» или «пойду вверх — к свату загляну». Так вот, в те времена, о которых я вам рассказываю, вверх по реке жил один волшебник. Имя ему было Версен. Люди всегда обращались к нему за помощью, и не помнил никто случая, чтобы кто-нибудь ушел в обиде. Селяне уважали Версена и немного побаивались его, хоть и нельзя было найти такого человека, который назвал бы волшебника злым. И когда видели они, что вниз по реке плывут красные палочки – говорили: «Это знак Версена: пришло время приносить дары Матери Сырой Земле». Каждый месяц те, чья была очередь одаривать Землю на этот раз, несли вверх сундуки с лакомой едой, добротной утварью, красивой одеждой — и зарывали их в месте, указанном Версеном. Без сожаления они отдавали Земле самые дорогие вещи, и в ответ на щедрые приношения она дарила хороший урожай. А в самом селении жил юноша по имени Иртель, веселый и задорный. Природа дала ему ясный ум и лёгкий нрав. Вот только близких друзей у него не было. С самого детства люди примечали, что вокруг мальчишки творятся мелкие странности. А он до поры до времени ничего не замечал. Как-то раз (ему тогда было не больше девяти лет) Иртель с воинственным кличем прорубал себе тропу в зарослях крапивы и репейника на берегу пруда. «Эй ты, потише — рыбу распугаешь!» — буркнул дремавший рядом со своими удочками дядька Цер. «Да пусть она хоть передохнет — твоя рыба», — шепотом огрызнулся Иртель, однако шуметь перестал; он по собственному опыту знал, что рука у дядьки Цера скорая, а крапива у пруда жгучая. А вечером, когда всё село дивилось негаданному рыбьему мору, Иртель впервые понял, как хрупки вещи этого мира перед Словом и Волей, и поклялся, что не станет более так использовать странный Божий дар, а будет жить своими силами и своим разумением. В те времена, о которых я рассказываю, жизнь была трудней и опасней, чем нынче. Иртель был чуть старше 14, когда упавшим не в ту сторону деревом насмерть придавило его отца. А следующей зимой простудилась и умерла мама. Мамины сестры, издалека приехавшие на поминки (к похоронам они не успели), готовы были приютить племянничка. Их немало удивила твердость, с которой он решил остаться в родном селе, в доме, чьи бревна помнили ловкий топорик прадеда. Наутро после отъезда родичей Иртель вытер последние слезы и пошел к кузнецу просить работу. — А что же ты умеешь? — Ничего. Но я научусь, — ответил Иртель и кузнец взял его к себе. Так начались самые первые и тяжелые дни для него. Кузнец был добр к Иртелю и пытался жалеть его. Но упрямый юнец не признавал жалости. Он изо всех сил старался быть взрослым. Дни и ночи напролет он проводил в кузнице, металл, звук молота и жар печи стали для него дороже людей, солнца и всего того, что скрывалось за дверьми кузницы. К тому же усталость не оставляет сил для горя. Постепенно Иртель почувствовал как тяжелый кузнечный труд, который прежде был на грани его сил, стал даваться в охотку, а в глазах хозяина все чаще вместо сочувствия и жалости светилось одобрение и уважение. Люди тоже это чувствовали и стали чураться юношу. Недобрые слухи ходили про него по деревне, и были наверное на то причины, потому что как-то раз во время праздника он не удержался и совершил маленькое чудо – проходящая через деревню дурнушка вдруг стала чистенькой и симпатичной девушкой. В один из весенних дней, Иртель с самого утра старался вести себя тише воды и ниже травы. С утра не пришел поесть квашни с старым кузнецом, а мышью прошмыгнул в кузню. Кузнец только ухмыльнулся в усы и, приоткрыв дверь к Иртелю, сказал: — Юноша, зря ты пытаешься обмануть старого. Ну не хочешь, чтобы тебя поздравляли – пожалуйста. Но вот работать в день твоего совершеннолетия я тебе не позволю! Поэтому марш на улицу, а вечерком чайком пабалуемся с вареньецем. Иртель улыбнулся, вышел из кузни и отправился вверх по течению туда, где находилась хижина Версена. Как раз за день до этого проходило Кормление Земли. За дни, проведенные в кузне, он стал стройнее и чуть шире в плечах. По началу, у него никак не получалось бесшумно идти, но после тело само вспомнило старые привычки и ни одна травинка не мялась под его стопами. Иртель подходил к месту, где проходило Кормление Земли. Внезапный звук заставил его замереть. Он пригляделся и увидел человека, который стоял прямиком на том месте. Подойдя ближе, он увидел, что жертвенные дары забирает, склонившись над ямой, какой-то человек. Иртель никогда не понимал этого ритуала и сейчас в его сердце вспыхнул огонь справедливой ярости. Человек обернулся – это был Версен. Юноша замер как вкопанный, стараясь даже не дышать – чтобы не привлечь внимание волшебника. Но получилось иначе, Версен изумленно обернулся и остановил свой взгляд на Иртеле. — Что ты здесь делаешь? – гневно спросил голос в его голове. — Смотрю кому же в действительности мы отдаем еду и утварь – точно так же мысленно ответил кузнец. — Это не твое дело, мальчишка. — Мое, как жителя деревни. Если я не участвовал, это еще не значит, что мне нет никакого дела. — Если ты кому-нибудь расскажешь это, ваша деревня поплатится. — Я думаю иначе. Разговор был окончен. Иртель развернулся и зашагал обратно. Но когда он дошел до деревни, ярость его чуть уменьшилась, уступая место растерянности. В деревне у него ни с кем не было доверительных отношений, ему бы просто не поверили. «Как все глупо», — подумал он. Дойдя до кузницы он сел и облокотился на стол. Не прошло и нескольких минут, как к нему уже подошел старый кузнец Кавон. Он спросил юношу, отчего тот такой мрачный, и лик его темен и подобен грозовой туче. И рассказал все юноша кузнецу. Чем дальше он рассказывал, тем мрачнее становилось лицо старика. И, когда, наконец, последние слова отзвучали в затихшей на время кузне Кавон сидел не многим более веселый, чем Иртель. — Почему-то я верю тебе в каждом твоем слове, хотя того, о чем ты рассказываешь, не может быть. Мы слишком хорошо знаем Версена. Так жили мои родители и родители моих родителей, и их родители, и родители их родителей – практически все поколения в нашей деревне следовали этому обычаю неуклончиво, словно как вода точит камешек на дне. — Я не вру тебе, Кавон. Мне просто больно знать, что людей наших так обманывают, я не могу просто так это оставить, все-таки мне с детства внушали понятия чести и, слава богам, это я хорошо усвоил. — Подожди, не горячись,– умерил его пыл кузнец и похлопал морщинистой огрубевшей рукой по плечу. Если ты прямо там выскочишь на улицу, то люди скорее тебе не поверят. И все это может из благого начинания кончиться для тебя плачевно. Секут все-таки гонцов, принесших дурную весть. — Может быть и так, а может быть некоторые и задумаются… – продолжал Иртель. — Может, да может… Не так ломаются сложившиеся обычаи, не руками только одного неокрепшего мальчугана, но руками всего люда. Поэтому нужно сделать по-другому… — Хорошо, я тебя выслушаю и уже тогда мы решим вместе, как нам поступить. Так более разумно? — Да, как вижу, помимо молодецкой удали у тебя есть немного выдержки и ума послушать совета того, кто тебя старше. Но как поступать – решать все равно только тебе. Так вот моя главная мысль – нужно сделать так, чтобы все и каждый поняли, кто же есть Версен на самом деле – что он простой обманщик и трутень, который живет за счет труда других. И тогда уже мы сможем его прогнать из этих мест. — Ну, допустим. И как же такое можно устроить? — А вот это уже, — сказал Кавон и улыбнулся – только твое дело. Здесь тебе я уже не помощник вовсе. Сказав это, кузнец встал из-за стола и вышел из дома, оставив Иртеля наедине со своими мыслями. Долго сидел он, сплетая в голове цепочки мыслей, подобно тому, как сплетает железные прутья. Он старался выковать острие своего плана, сделав его подобным хорошему клинку. Только ничего у него не получалось, а в голове, вместе привычных мыслей царила полу пустота. И тогда ему в голову пришла идея прогуляться. Он нарочито двинулся вверх по селу вдоль ручья, чтобы поменьше думать о Версене и его обмане. Мирно текущая вода приковывала его взгляд и чуть туманила разум свежей утренней росой и слабым звездным светом. Он присел на краю откоса и призадумался. Нужно было незамедлительно что-то делать, ведь после сложнее уже будет показать волшебника как он есть. Но как и что точно сделать были для юноши сложными вопросами. Еще ни разу в жизни на его плечи не ложилась такая ответственность не только за свою судьбу, но и за жизни каждого жителя их деревни. «Никаких чудес» – еще раз и твердо приказал мысленно себе Иртель. План уже понемногу стал вырисовываться в его голове… Неделя проходила за неделей, и люди все так же ходили отдавать дары Матери Земле. Подходила и очередь Иртеля. Ранее он этого никогда не делал, потому что люди хоть и не очень жаловали его, но этот «долг» отдавали за него. А юноша весь месяц кряду не вылазил из кузницы и ковал меч, подобным которому еще не видывали люди – в дар земле. Он сказал селянам, что это будет его плата за все прошлые годы. Все пожали плечами, но спорить не стали. Лишь только Версен, прослышав об этом, недобро взглянул на него; однако слова не сказал. В назначенный день и в назначенный час, когда свет луны заливал просторную лужайку возле дома волшебника пришел туда молодой кузнец и принес дары богатые – 5 кованых крынок с крупами, меч, так еще и не видевший свет в ножнах и краюху свежевыпеченного хлеба. Немало удивился Версен этому. — Ну что, решил и ты мне подарки сделать? – усмехаясь, спросил волшебник. — Да, я хочу, чтобы больше не было никаких недопониманий. — И то верно. Ну что ж, клади дары свои и ступай дорогой обратной. Так и поступил Иртель и, положив дары в заранее заготовленную ямку, пошел назад и ни разу не обернулся. По приходу обратно он, не раздеваясь, лег на свой твердый топчан и мгновенно уснул, зная, что завтра будет важный день в его жизни.  Ранним утром, когда еще только-только прокричали первые петухи, деревню потряс еще один крик, только уже человеческого происхождения. Кричали довольно далеко, вверх по реке и, судя по всему, кричали громко. Не прошло и десяти минут, как в деревню влетел разъяренный Версен. Все, кто выбежали спросить причину этакого буйства, давились словами, как только видели волшебника. Наконец тот подбежал к порогу кузни, где уже поджидал Иртель. Ни мало ни удивленно смотрел он на Версена, а на них обоих, застывших друг напротив друга, взирала растущая толпа зевак, сочувствующих или просто интересующихся. — Да как ты посмел, мальчишка?! – голос Версена срывался на визг. — А, собственно, что посмел? – спокойно отвечал Иртель. — Твой дар!!! Что ты туда положил?! — Самое дорогое, что у меня есть. Народ вокруг с удивлением смотрел то на невозмутимого Иртеля, то на Версена… чье лицо покрывали волдыри. — А в чем, собственно, дело-то? – раздался девичий голос из толпы. — А дело то все наверное в том, что в дар я принес прекрасной работы меч, 2 крынки с ячменем, 2 с просо. А в пятой, плотно закрытой были пчелы. Ведь согласитесь, что пчелы – ценный дар, правда ведь? А вы видели когда-нибудь пчел-кротов или пчел-взломщиков? – в толпе раздались смешки – Вот и я тоже не видел. По-моему простому уразумению это мало возможно. Пчелы не очень-то предназначены для рытья земли. Господа хорошие, как же так могло случиться, что они выбрались наружу и напали на нашего многоуважаемого Версена? – указательный палец Иртеля был направлен прямо на волшебника и, повинуясь этому движению, на него посмотрели все селяне. — Знаете что я видел с месяц назад? Мне довелось лицезреть, как волшебник добывал зарытые в землю дары. И знаете, что мне кажется? Что тот раз был далеко не единственный! Взгляните же на доказательство этому – его лицо в укусах пчел. И сейчас он стоит среди нас и думает, что бы ответить. В это время Иртель заметил, что в первых рядах зевак стоят все старейшины деревни и из-под бровей смотрят на все это. Лицо Версена покраснело еще больше. — Мальчишка, ты слишком зарвался. Пора бы тебя поставить на место – теперь его голос отзывался змеиным шипением в головах собравшихся. — Послушай Версен, если тебе нечего бояться, то давай мы соберемся в Советчине и разрешим ваш спор. Версен сделал неуловимое движение рукой в воздухе и в ней с сухим электрическим треском материализовался посох из черного дерева. Один взмах посохом и старейшина, поднявшись в воздух бессильно замахал ручонками. — Здесь мне никто не помеха! Коли вы не хотели по-хорошему – придется делать по-другому. Но сперва нужно разобраться с этим юнцом. После этих слов он сделал еще одно движение посохом, и старичка откинуло далеко в заросли лопуха и бадяка. Приземление, судя по-всему было не слишком мягким. Народ, так скучковавшийся вокруг, подался в страхе назад. Закричали женщины и где-то поодаль надрывно завыли псы. Посох волшебника заискрился ярко-голубыми молниями и его острие было направлено юноше в грудь. Раздался почти оглушительный треск, на миг он ослепил собравшихся. Послышался крик. Девичий крик. Через секунду, когда яркое сияние померкло стало видно, как Иртель аккуратно поддерживает за спину девушку, лежащую на земле с закрытыми глазами. Это была та самая некогда дурнушка по имени Марлен. Глаза юноши изменились, теперь в них не было спокойной уверенности, но был страх и ярость, подобная огню в его кузнечном горне. Он вскочил на ноги и с голыми руками бросился на Версена. Тот встретил его в полной готовности, с силой ударив по летящему вперед кулаку навершием посоха. В этот его удар была вложена магическая сила и юношу отбросило назад. Тот упал на землю спиной и не успел подняться до того, как рядом с ним уже оказался колдун. Тот занес над его головой заискрившийся вновь посох для завершающего удара. Юноша неосознанно протянул руку вперед и губы беззвучно прошептали: «Меч». Острое блестящее лезвие ослепительно сверкнуло на солнце и посох, рассеченный напополам, упал на землю, а Версен с удивлением уставился на свои опустевшие ладони. — Мальчишка… колдун… — еле слышно прошептал он. — Уже не мальчишка. И не колдун, а волшебник. В отличии от тебя, колдун! Меч его рассек утренний прохладный воздух и тело колдуна. Ни крови, ни стона, только все рассыпалось прахом и ветер, подхватив его ни оставил и следа от Версена. Прошло время. Люди потихоньку стали забывать колдуна и стали понемногу обращаться за помощью к Иртелю. Поначалу тот отказывал им, но после не смог оставить односельчан в беде. Юноше пришло осознание того, что дано от Бога не может быть злым в хороших руках. Что же до девушки Марлен – о нет, она не умерла. Она осталась жива и призналась молодому волшебнику в своих чувствах. Еще через несколько месяцев они перебрались вниз по течению реки, чуть поодаль от деревушки, решив поселиться именно там. Односельчане всем скопом помогали строить прекрасным молодоженам дом и вскоре они смогли въехать в него, конечно же, первой впустив в дом кошку. Что же до урожая и счастья в этой деревне – то все было в порядке, хуже не было, а скорее даже лучше. Только теперь когда в деревне случалась беда какая, или же наоборот радость, или даже просто просьба была – жители сплетали венок из желтых цветов или лозы над которым произносили просьбу свою и пускали вниз по течению. Там были те, кто мог и помочь. Уже трое.
Комментарии:
|
Эфир ↓ Andre → Религиоведение / Как появился Бог?Син → Сущности / БестияМария → Быть, иметь, делать / творчество и восприятиеМария → Собеседники / о пустякахFenrizzz → Рассказки / AmoreAhnot → Рассказки / история о том, кто умел слышать деревьяAhnot → Рассказки / тоскаПризрак Опера → Собеседники / Роб Гонсалес (Rob Gonsalves)Ноосфера ↓Gratias ↓ |
tanushik_u 05.02.2009 09:20#
Mari 06.02.2009 06:53#
Margarita 07.02.2009 07:01#
Все старо, как мир, не понимаю, почему люди сегодня, в 21 веке настолько легковерны.
Вот бы нам так в правительстве: вместо Версена приходит Иртель, а не передается зло из поколения в поколение!
А то это уже в кровь вошло: народ обманывать!
Margarita 07.02.2009 07:06#
Joi 08.02.2009 07:18#
shusha 08.02.2009 07:21#
Но и учитель был мудр, как все кузнецы. Работа с огнём и металлом накладывает свой отпечаток на ум и характер.
Solomon 13.02.2009 07:31#
Гомер 15.02.2009 08:18#