Разрушить всё? Что бы потом на пепелище рай создать? Зачем? Кому всё это нужно? У Господа другие планы! И наша кровь ему, поверьте, не нужна. Именно во времена Римской империи человечество, возможно, впервые, прикоснулось к Высшему Таинству, но понять так и смогла, что суть в любви! Любовь, она, и только она может победить! А книга Ефремова, уж Вы меня простите, мне показалась нудноватой.

Прощать, скажем, не за что, замыленную фразу про «разные вкусы» оставим непроизнесенной, держа ее, тем не менее, в уме, обратимся лучше к другому. К сути и почему мне так понравился этот роман, а Вам, видимо, не очень. А суть и проста, и сложна одновременно. Я упомянул философский прием доведения до абсурда. Впервые им воспользовался Зенон Элейский, когда придумывал свои апории с целью продемонстрировать всю порочность рассуждений своих идейных противников. После многие приняли «диалектику» за универсальный щит и меч и взялись поражать ими непобедимых доселе чудищ. Это чисто философский прием — работать на различение, отсюда весь категориальный аппарат и прочие «бритвы Оккама». Даже богословие не погнушалось воспользоваться сими нехитрыми, но действенными приемами. Все здание богословской мысли, можно сказать, воздвигнуто на этом основании. Лишь доходя до вещей неподвластных разуму, когда от взыскующего правды требуется шевеление души, а не извилин, тогда богословы замирали и многозначительно умолкали, давая понять, что тайны Бога человеческими языками неизъяснимы. Так появились, точнее различились «мистика» и «разумное богословие». Но обе эти ветви из одного узла выросли, а потому под всякой разумностью предостаточно мистики, а всякая мистика дает всходы в виде вполне интеллигибельных символов. Но обратимся к книге Ефимова, его вольное или неосознанное желание добыть «атомы правды» диктуется самим временем. Сейчас нельзя писать иначе, наша пора — это век разломанных символов и метафор. Постмодерн, не будем о нем всуе. Любовь и работа на соединение возможны только если все слова и понятия определены. Если человек четко понимает, что произнося «Отче наш», он называет Бога Отцом своим. Неслыханная дерзость, не правда ли? А понимает ли он это? Когда ад и рай обретают форму не мрачного подземелья и зеленого сада, а личностного самоопределения: без Бога или с Ним. Только тогда возможна работа на созидание. Пока же нам остается лишь разрушение, но разрушение полезное. Так люди были уничтожены во времена Ноя, так и мы вынуждены варить суп из переломанных бывших прежде цельными и понятными истин, таких, как любовь, которая сейчас обязательно необходимо пропустить через призму любви телесной, половой, иначе рискуем пройти мимо Господнего дара познания и размножения, поскольку современная трактовка любви сместила ватерлинию понимания ниже пояса. Точно так же, как набившее оскомину понятие «свободы», которое современная идеология либерализма трактует, как «делай что хочешь», или «бери от жизни все», подразумевая, что ты хлебаешь колу, но при этом не читаешь книжек, не ходишь в церковь, не думаешь, ни о чем, это я понимаю и есть «брать все», т.е. говорят по-русски, не брать ничего, что бы сделало тебя действительно свободным. Все это делает современные тексты весьма занятным явлением, грамотно построенное произведение оживает своей жизнью – жизнью коацерватного бульона, в котором пытливый читатель выловит такое, о чем сам автор может быть и не думал, он даже не догадывался о существовании оного, оно само возникло, как частица из физического вакуума, который, как известно, не есть ничто, но нечто. Именно этим мне понравился роман «Не мир, но меч», конструктор Лего пришелся мне по душе, Ефимов много хороших кубиков и деталек туда насовал, я радовался как ребенок, складывая фигурки.