Порфирий так и не ответил на мой вопрос, зачем он разместил на Sacrament.ru эти фотографии.

Есть странная притягательность в созерцании викторианских post mortem— мертвый младенец с закрытыми глазами покоится на отцовских руках; мать держит тело ребенка с той же задумчивой нежностью, с которой держала живого; две сестрички голова к голове, не разобрать, какая из них жива. Смерть входит в круг живых молчаливым гостем (в английском смерть принято персонифицировать в мужском роде).

Совершенно другое, прямо противоположное впечатление оставляют деревянные румынские надгробия. Пестро раскрашенное кладбище в веселеньких резных узорах не вызывает священного трепета перед смертью— здесь продолжается всё та же жизнь: солдат скачет на коне, женщина ткет полотно, хмельные приятели чокаются гранеными стаканами. Картинки безыскусны, а их краски так ярки и чисты, что кажется: вот он— рай, для всех и даром.